Русские ниндзя в Югославии… В контексте происходящего тогда на Балканах CNN и Рейтер с удовольствием превратили бы это событие в очередную информационную бомбу. И опять оказались бы далеки от истины. Ведь к общепринятому балканскому контексту появление в Югославии наших воинов-невидимок не имело никакого отношения…
У истоков славянского братства
Начало этой истории было положено в 1999 году в венгерском городе Кечкемете, где на встрече последователей японского искусства нин-дзюцу состоялось знакомство москвича Виктора Мезера и калужанина Андрея Самохина с предводителем югославских ниндзя Мирко Остожичем (Югославия). К своим тридцати двум годам молодой программист из Белграда успел достичь немалых успехов на поприще боевых искусств. Исколесив вдоль и поперек всю Европу, Мирко Остожич постоянно совершенствовал свое мастерство под руководством опытнейших учителей нин-дзюцу, в числе которых были Моше Кастиль, Брин Морган, Джек Хобан, Бернард Бордас и Стеффен Фрейлих. Звание сидоси-хо и четвертый дан югослав заработал пОтом и кровью. Эффективность своих навыков он мог без труда подтвердить в любой критической ситуации, но хвастать ратными подвигами не любил. Лишь однажды вскользь поведал русским друзьям один из эпизодов своей армейской службы, когда ему довелось схлестнуться с разъяренной толпой противников.
«После этой драки на мне не осталось живого места,» — рассказывал Мирко. — «Моя одежда была разорвана в клочья, но с поля боя я ушел на своих ногах. А восьмерых нападавших пришлось отправить на машине в больницу…»
В августе прошлого года по приглашению российских друзей Мирко Остожич побывал в Москве. Гостеприимные хозяева долго недоумевали, каким образом удалось югославскому гостю пронести через шереметьевскую таможню роскошный подарок: настоящий японский танто — острый, словно бритва, большой нож. По этому поводу Мирко пошутил:
— В аэропорту я применил древнюю секретную технику нин-дзюцу, суть которой заключается в особом психологическом воздействии на противника.
— И что ты сделал?
— Я просто ничего не прятал.
Тогда же в Москве Андрей Самохин и Виктор Мезер получили ответное приглашение посетить Белград, где в мае 2001 года было намечено провести международный семинар по нин-дзюцу. Будучи наслышаны о сложной ситуации на Балканах, родственники без энтузиазма встретили известие о готовящейся поездке. Но решение было принято, и отступать от намеченного плана наши ниндзя не собирались.
Хлебосола ждать не надо
Попасть в Югославию сейчас несложно. Оформление визы по приглашению стоило в посольстве 600 рублей и заняло каких-нибудь полчаса. От услуг авиации русские ниндзя отказались из финансовых соображений: самый дешевый билет до Белграда обошелся бы им в 300 с лишним у.е.
Друзья решили ехать паровозом. Это, конечно, дольше, чем самолетом (48 часов 46 минут), зато дешевле и интересней. С заоблачных высот вряд ли удастся полюбоваться красотами Украины и Венгрии, через земли которых лежит путь фирменного поезда Тисса, ежедневно отправляющегося на Балканы с Киевского вокзала столицы. Билет до Белграда и обратно на этом поезде стоил 4697 рублей 50 копеек. По нынешней жизни тоже недешево, но в сравнении с самолетом — сущая безделица.
Узнав о скором прибытии русских, наши соотечественники в Белграде позвонили Виктору в Москву и попросили захватить с собой десять буханок черного хлеба и несколько килограммов селедки. В Югославии эти продукты не потребляют категорически, поэтому пользуются у живущих там наших сограждан повышенным спросом.
Загружая хлеб и селедку в купе, Андрей ненавязчиво поинтересовался у Виктора:
— Буханки сразу растребушим или подождем до украинской границы?
— Да ладно! Это же не сало, — отвечал тот. — В конце концов, будет нужно — сами порежут…
Очертания вокзала за окном дрогнули и, набирая скорость, поползли куда-то прочь от поезда.
Таможня дает добро
Серое дождливое утро встретило путешественников в Конотопе. Сквозь сон Андрей почувствовал какое-то копошение в купе.
— Пора вставать, — услышал он голос Виктора. — Украинская таможня. Сейчас пойдут паспорта проверять.
Вопреки погоде таможенники пребывали в отличном настроении и были преисполнены искренней доброжелательности.
— Цель вашей поездки?
— Участие в спортивных мероприятиях.
— Каким видом спорта занимаетесь?
— Восточными единоборствами.
Один из таможенников начал штамповать паспорта, а второй заинтересовано продолжал:
— Какими именно единоборствами? Там же разные есть направления…
Это был вопрос на засыпку. Но после короткой паузы Виктор набрался смелости и выдохнул:
— Нин-дзюцу.
— Это что за стиль такой? — не унимался любопытный таможенник.
Андрей мысленно представил себе начало долгой и нудной лекции по истории восточных боевых искусств, но Виктор лаконично объяснил:
— Это когда всего понемногу — и каратэ, и айкидо. И дзю-дзюцу…
Растолковывать, шо це таке дзю-дзюцу, россиянам, к счастью, не пришлось. Им вернули паспорта и пожелали счастливого пути.
Упав на свои полки, друзья, не сговариваясь, в один голос грянули: «Ба-а-альшие га-ра-да!..» Мотив этой популярной песни не покидал их на протяжении всего путешествия.
Украина в зеркале Мандалы
От Конотопа поезд двинулся дальше вглубь самостийного государства. Мимо замелькали станции с забавными названиями Hocibo, Заворичи. Хмарь небесная, наконец, разверзлась, и до самой Винницы вагон купался в лучах яркого весеннего солнца.
— Дывись, Виктор, яка смешная станция Iдальня, смеялся Андрей, выглядывая в окно.
— Iдальня — это не станция, а столовая, — авторитетно поправлял московский полиглот. Зато медпункт здесь почему-то пишется на русском…
— А это поди, чтобы москали дверью не ошиблись!
Вот так, с шутками-прибаутками путешественники километр за километром приближались к заветной цели.
За окном простирались необъятные просторы Украины. Внешне от российских они отличались мало. Разве что нищих и попрошаек на вокзалах гужевалось гораздо больше, чем доводилось встречать на родной земле. Толпы разношерстных торговцев осаждали поезд на каждой остановке. Длинные вереницы одинаково грязных, сопливых детей выстраивались вдоль вагонов, нараспев гнусавя одну и ту же фразу: Дядя, подайти на хлiб! Некий ретивый предприниматель едва не высадил русским окно, пытаясь впарить им за четыре растопыренных пальца какой-то дурацкий мининасос. Ниндзя в ответ показали ему безымянный (старинный японский жест), и бедолага, плюнув, остался горевать на перроне.
До глубины души растрогал россиян открывшийся их взорам с берега Днепра роскошный вид на стольный Киев. Разжившись в привокзальном ларьке бутылками Оболони, путешественники сели в купе пообедать и поделиться друг с другом первыми впечатлениями от поездки.
— Н-да, — с грустью заметил Виктор, — по обилию помоек совок так совком и остался.
И все-таки вiтмосфера здесь уже какая-то другая. Даже одуванчики вдоль дороги — и те какие-то… чубатые. А с самостийностью они, конечно, психанули. Ведь мы же по жизни одно целое — россиЯНе и украИНцы. Взаимопроникновение наших культур, как в дзенской мандале, неразрывно. Только вот с мандалой у нас в последнее время какие-то проблемы. Политики развлекаются, а народ страдает!..
Глубокой ночью миновали Чоп. Крошить буханки не пришлось, зато над заполнением таможенных деклараций, отпечатанных на украинском языке, россияне попотели изрядно. Братья-мадьяры так же остались равнодушны и к московской селедке, и уже после полудня поезд прибыл в Будапешт. На запредельной территории Тисса сменила свое название на Авалу. В столице Венгрии ее ожидала очередная трансформация: один из вагонов направлялся в Белград, другой в Венецию. Последняя проверка предстояла русским в Суботице — маленьком пограничном городке на севере Югославии. Здесь путешественников ожидала весьма непривычная встреча…
Дезинфекция
Вместе с югославскими пограничниками в вагоне появились люди в белых халатах. За спиной у них висели какие-то странные баллоны с бесцветной жидкостью. Всем своим видом эти люди напоминали малоприятных персонажей Секретных материалов. Они попросили жестами вытянуть вперед руки и опрыскали ладони россиян, после чего продолжили свой путь по вагону.
— И что это было? — недоумевали ниндзя, обнюхивая пальцы. — Может, сходить вымыть руки с мылом?..
Но ехавшие в соседнем купе югославы, прилично говорившие по-русски, успокоили друзей:
— Не волнуйтесь, это обычная процедура дезинфекции против ящура. Жидкость абсолютно безвредна. Колеса вагонов тоже опрыскивают.
Ниндзя выглянули в окно. По перрону действительно сновали те же персонажи в белом, поливая колеса дезинфицирующим составом.
Ну, надо так надо, понимающе согласились россияне. Могли бы, между прочим, и от СПИДа побрызгать. Как говорится, на всякий случай…
Впрочем, этой шутки югославы не поняли.
Дунайские волны
Последние полтора часа пути от Нового Сада до Белграда путешественники уже не могли оторваться от окон. Все то, о чем они когда-либо слышали, читали в газетах и смотрели по телевизору, теперь обретало форму осязаемой реальности, становилось явью, заставляя россиян восхищаться и содрогаться одновременно. Уходящие за горизонт поля виноградных лоз, утопающие в цветущих садах деревушки то и дело чередовались с загадочными руинами, о происхождении которых можно было только догадываться. Останки Петроварадинского моста в Новом Саде напомнили россиянам о недавних трагических эпизодах югославской истории. На этом мосту погибло более ста сербов. Интересно, гордится ли своей победой тот самый натовский летчик?..
На фоне багровеющего вечернего неба перед глазами путешественников возникли очертания огромного ультрасовременного небоскреба, напоминающего космический корабль на звездной саги Джорджа Лукса. Этот офисный центр фирмы GENEX называют западными воротами Белграда. Будто бы в пику архитектурным достижениям цивилизации в самом центре югославской столицы, под мостом через Дунай, раскинулась утопающая в грязи и нищете цыганская деревушка. Правда, выходцев из нее впоследствии россияне встречали нечасто. Местные стражи правопорядка, похоже, не очень-то приветствуют их появление на улицах югославской столицы. У полицейских в Белграде и без цыган проблем хватает. Отсюда до Приштины, столицы Косово, около трехсот километров. По югославским масштабам это достаточно далеко. Но бдительность в нынешней ситуации не будет лишней.
Еш по-сербски — не зверушка
Мирко встречал гостей на перроне. Уставших от долгой дороги и обилия впечатлений путников он усадил в такси и повез к себе домой. Любоваться красотами ночного Белграда у россиян едва хватало сил. Хотя и здесь друзья пытались ерничать:
— Слушай, Мирко, а у вас в Белграде все такси — Мерседесы?
— Почему же? Попадаются и Тойоты. Да и что попроще тоже бывает…
На самом деле с автомобилями в Югославии сегодня не все так просто, и роскошных иномарок на улицах встречается даже меньше, чем в провинциальной российской Калуге. Пальму первенства на дорогах держат отечественные Юго и наши экспортные Лады. Автолюбителям живется нелегко. Ведь при среднемесячной зарплате в сто немецких марок литр 92-го бензина на местных пумпах (заправках) стоит почти полторы марки.
В квартире на бульваре Чарноевича в Новом Белграде путников уже ждали молодая жена Мирко Наташа и уставленный яствами большой стол. С дороги каждый получил по стакану холодной воды и ложке меда, после чего, собственно, и начался первый торжественный ужин россиян в Югославии.
Общение протекало то на английском, то на немецком языках, но очень скоро хозяева и гости стали понимать друг друга на родных наречиях. В сущности, сербский и русский языки очень похожи. Правда, не все одинаковые слова обозначают одно и то же.
Угостив путешественников своей фирменной домашней ракией (традиционной югославской водкой), Наташа вопросительно посмотрела на русских:
— Добре ракия?
— Добре! Вери гуд добре! — закивали головами русские ниндзя. — А хау мэни градус — ин зе эта ракия?
— Два-десять восемь.
— Не-е, нету в ней двадцати восьми. Восемнадцать — может быть. Но все равно добре! Супердобре!
— Може еш?
— В смысле?
— Мау ве моге?
— А-а-а, ферштейн! Конечно, еш! Еш, еш и еще раз еш!
Однако в типичное русское застолье ужин так и не перерос. Друзья завели разговор о нин-дзюцу, о предстоящем семинаре, и Мирко тут же, не отходя от стола, начал демонстрировать гостям новые техники рукопашного боя. Пока мужчины вели дискуссию о разных методах смертоубийства, Наташа сварила крепкий турецкий кофе. А в заключение вечера россияне вручили югославским друзьям компакт-диск:
— Мирко, а это вам с Наташей презент — супер популяр модерн рашн мюзик. Остожич включил CD-плейер, и под сводами белградской квартиры раскатисто грянули «Ба-а-альшие га-ра-да!»..